Хаос как сила США

Решил все-​таки опубликовать без купюр это интервью Майкла Хадсона с Робинсоном Эрхардтом. Уж очень глубок анализ происходящего сегодня в нашем не спокойном мире.Думаю, читатель не зря потратит время. Приношу извинения редактору.

13 марта 2026 года

Робинсон Эрхардт Вы уже несколько раз приходили на наше шоу и беседовали со мной, но мы редко говорили о современной ситуации в США в контексте нашей внешней политики.

Я бы сказал, что мы больше говорим об истории. Поэтому для начала я хотел бы спросить, почему вам сегодня интереснее говорить о настоящем.

Майкл Хадсон Что ж, когда вы предложили поговорить о внешней политике США, я изначально планировал... Я собирался использовать свой обычный подход, о котором мы уже говорили, начиная с бронзового века, долговой и финансовой политики, и сказать: вот как развивалась внешняя политика Америки. И вот почему у нас нет того мира, который мы помогли создать в 1945 году. Но я думаю, что события, произошедшие на Ближнем Востоке за последние несколько дней, показали, насколько надуманным является историческое описание в докладе о Стратегии национальной безопасности, опубликованном правительством в декабре прошлого года.

посмотрите, какой хаос сегодня породила американская внешняя политика. Как мы до этого докатились и какие политические решения привели к такому результату? Очевидно, что ни одно заявление или объяснение американской внешней политики со стороны самих американцев не будет содержать слов о том, что мы проводили политику, которая разделила мир на две части: США и НАТО, Европу и наших союзников в Японии и Южной Корее, с одной стороны, и весь остальной мир, против которого мы превратили нашу внешнюю торговлю в оружие.

Использование доллара и ведение боевых действий с применением оружия в отношении Ближнего Востока.

происходящее сегодня показывает, что внешняя политика США стала настолько эгоистичной и бескомпромиссной, что, как говорит Дональд Трамп, Америка должна быть победителем. Мы находимся в ситуации, когда либо мы побеждаем, либо проигрываем. И это базовая стратегия. И если проследить, как на самом деле работали эти стратегии, начиная с 1945 года, когда США могли апеллировать к рыночным силам, чтобы заставить другие страны полагаться на Соединенные Штаты, то после Второй мировой войны они оказывали промышленную и денежную поддержку другим странам, по крайней мере в соответствии с правилами, ориентированными на кредиторов, которые установили МВФ и США. Все эти факторы, которые играли на руку Соединенным Штатам, были сведены на нет тем, что США деиндустриализировали свои экономики и превратили доллар в оружие. И я не думаю, что слово «вооружение» когда-​либо использовалось в контексте внешней политики до прошлого года. И я думаю, что тот факт, что сейчас почти все крупные СМИ и газеты используют слово «вооружение» в контексте внешней торговли и доллара, указывает на враждебную позицию американской внешней политики и на то, что она, по сути, противоречит своим заявлениям. Например, буквально за последние 24 часа президент Трамп объявил — цитирую: «В случае необходимости ВМС США как можно скорее начнут обеспечивать безопасность танкеров, проходящих через Ормузский пролив». И сегодня он опубликовал это в своем блоге Truth Social. Он сказал: «Что бы ни случилось, Соединенные Штаты обеспечат свободный доступ к энергоресурсам для всего мира». Что ж, вся внешняя политика США на протяжении последних 70 лет была направлена на то, чтобы препятствовать свободному доступу нефти в другие страны.

Цель состояла в том, чтобы ограничить доступ ко всем странам, которые не готовы отказаться от контроля над своей внешней политикой или согласиться продавать нефть за доллары. А с 1974 года, когда ОПЕК в четыре раза повысила цены на нефть, — в том, чтобы заставить их сохранять все экспортные доходы в долларах, направляя их в США для инвестирования в казначейские ценные бумаги, американские облигации и акции. Торговля нефтедолларами. Если посмотреть на то, что сделали Соединенные Штаты, на историю их отношений с другими нефтедобывающими странами, то... В 1953 году Иран был свергнут за попытку национализировать торговлю нефтью. Затем были две войны в Ираке: одна при Джордже Буше-​старшем в 1990 году, другая — при его сыне Джордже Буше-​младшем. А при президенте Обаме была война в Ливии.

Кроме того, в 2022 году из-за войны в Украине Россия оказалась в изоляции в сфере торговли нефтью и газом. В последние два года Сирия и Венесуэла переживают не лучшие времена. Если посмотреть на ситуацию в целом, то можно увидеть, что все эти страны хотели бы, чтобы нефть свободно продавалась, но они выдвигают ряд условий. Они не хотят, чтобы цена на их нефть устанавливалась в долларах. Они хотят использовать свою... они хотят торговать с Китаем и с режимами, которые, по мнению США, являются их соперниками, экзистенциальными врагами. С ними нельзя торговать. В этом и заключалась цель тарифной политики Трампа в День освобождения. Таким образом, США фактически используют нефть как основу своей международной дипломатии. Так было на протяжении всего XX века, особенно после 1945 года, потому что нефть нужна всем странам. И если вы — Соединенные Штаты и, конечно же, хотите использовать рыночные механизмы, то вам нужно создать систему международного права, которая будет формировать рыночные механизмы таким образом, чтобы это приносило пользу Соединенным Штатам. Но в то же время вы хотите сохранить за собой право применять силу. Что ж, в общих чертах так оно и было. Политика США с самого начала, особенно после 1945 года, включала в себя элемент принуждения. По сути, Соединенные Штаты заявили, что у их внешней политики есть несколько опор. Во-​первых, мы не вступим ни в одну организацию, ни в одну международную организацию, в которой у нас не будет права вето. Поэтому США настаивали на праве вето в Совете Безопасности ООН. Она настаивала на достаточно крупном пакете акций Международного валютного фонда и Всемирного банка, чтобы иметь право вето, и не присоединилась бы к Международному суду, другим международным регулирующим организациям или таким соглашениям, как Парижское соглашение по климату, если бы не обладала правом вето. И в то же время, как я уже говорил, в исследовании по национальной безопасности, опубликованном в декабре, говорится, что наша безопасность зависит — перефразируя, — от лишения других стран суверенитета. Мы не чувствуем себя в безопасности, когда другие страны проводят политику, направленную против Соединенных Штатов или представляющую для них угрозу. Итак, госсекретарь Марко Рубио заявил, что национальной безопасности Соединённых Штатов угрожает Международный уголовный суд и его полномочия. Потому что он обвинил Нетаньяху в военных преступлениях, а то, что Израиль сделал в секторе Газа, и другие заявления администрации Трампа свидетельствуют о том, что нашей национальной безопасности угрожают ООН и сам принцип международного права.

Начиная с Вестфальского мира 1648 года и вплоть до создания Совета Безопасности ООН, вмешательство в политику, внутреннюю администрацию и свободу других стран является нарушением международного права. Именно этим и занимались Соединенные Штаты со времен Второй мировой войны: вмешивались в выборы в других странах, боролись с Коммунистической партией Греции, которая была главной опорой партизанского движения, проводили операцию «Гладио» в Италии. Вся деятельность Национального фонда в поддержку демократии была направлена на смену непопулярных правительств. Таким образом, вся внешняя политика США, направленная на установление контроля над другими странами, противоречит принципам международного права, принятым Организацией Объединенных Наций. Именно это и объяснил Дональд Трамп несколько месяцев назад, сказав:

«Что ж, Организация Объединенных Наций устарела. Я собираюсь создать Совет мира, которым буду руководить». Я написал большую статью, которая была опубликована несколько дней назад на сайте Democracy Collaborative. В ней я описываю борьбу внешней политики США против принципов международного права. По сути, это приводит к тому, что Соединенные Штаты вместо того, чтобы защищать мир от нападений и терроризма, делают прямо противоположное. И если посмотреть на то, что сегодня делают Соединенные Штаты в НАТО, в Европе и других странах, то это, по сути, объявление Третьей мировой войны. Итак, давайте разберемся, как внешняя политика США ведет к Третьей мировой войне. Что ж, нападение на Иран следует рассматривать в том же ключе, что и попытку НАТО и США устроить государственный переворот...на Украине с целью борьбы с Россией, использование Украины в качестве поля боя, борьба в Афганистане. Все эти конфликты, в которых участвовали Соединенные Штаты, по сути, угрожали войной всему миру. Кажется, мы уже вкратце обсуждали, как вся эта борьба на Украине, привела к тому, что Мерц в Германии и Макрон во Франции заявили: «Мы хотим предоставить Украине ядерные ракеты, чтобы она могла защититься от России». На что президент Путин ответил: «Если так, то мы упредим их, то есть начнется война с Россией». Это и есть оправдание всех требований Трампа к НАТО и другим странам.

Вы должны поддерживать Соединенные Штаты. Вы должны платить Соединенным Штатам своего рода экономическую дань, чтобы у нас было достаточно денег на содержание восьмисот военных баз, которые мы разместили по всему миру, и чтобы мы могли защитить вас от России, которая, возможно, решит воссоздать Советскую империю и двинется через Польшу и Германию, чтобы завоевать всю Европу. Это очевидная выдумка. Это безумие. И все же это используется как оправдание того, что Европа наращивает расходы на вооружение, увеличивая их с двух до пяти процентов, которые, как предполагается, пойдут в основном на закупку американских боеприпасов, в то время как промышленность Германии и Европы страдает из-за того, что они изолировали себя от импорта российских энергоносителей. Угроза войны между Россией и Западной Европой нарастает, и то же самое происходит в Иране.

Сейчас весь Ближний Восток охвачен войной, и эта война связана с нефтью, потому что все страны мира нуждаются в нефти, чтобы обеспечивать работу своих заводов, отапливать дома, получать электроэнергию и топливо, а также использовать газ в качестве основы для химической промышленности и производства удобрений. Все это парализует мировую промышленность, особенно в последние два дня, когда Катар и другие страны, в том числе, по-​моему, Объединенные Арабские Эмираты, прекратили экспорт газа. И на перезапуск всего этого уйдет несколько недель. Так что весь мир окажется в тупике. А внешняя политика Соединённых Штатов была основана на создании «узких мест» и сохранении возможности использовать их в качестве оружия, чтобы заявлять: «Если другие страны отклоняются от нашего миропорядка, основанного на правилах, и следуют своим экономическим интересам и суверенной власти, мы введём против них санкции, как мы уже вводили санкции против России, Китая, Ирана, Венесуэлы и других стран, которые с нами не согласны».

Таким образом, нельзя сказать, что внешняя политика Соединённых Штатов основана на продвижении свободной торговли, будь то в сфере нефти или в какой-​либо другой сфере. Она не основана на свободном перемещении капитала, потому что мы видели санкции, которые США ввели против России, в том числе конфискацию валютных сбережений России на сумму 300 миллиардов долларов, которые хранились в Euroclear в Бельгии. Таким образом, реальная практика американской внешней политики диаметрально противоположна нарративу о том, что США — мирная страна, которая защищает мир от войны, а не развязывает войны там, где считает это необходимым, и защищает мировую торговлю, свободную торговлю и свободу передвижения, а по сути — демократию в других странах, чтобы они могли действовать в своих интересах.

Робинсон Эрхардт Что ж, мне нравится, что вы участвуете в нашем шоу, потому что я могу быть слушателем этих импровизированных лекций. Одна из проблем в том, что после каждого вашего выступления у меня возникает слишком много вопросов, чтобы успеть задать их все. Но я имею в виду одну из вещей. Да, одна из вещей, которая меня по-​настоящему зацепила, — это то, что несколько минут назад вы назвали поведение США объявлением Третьей мировой войны или нашим стремлением к Третьей мировой войне. И потому, что — хоть я и американец — я в какой-​то степени сторонний наблюдатель в аппарате принятия решений. Мне сложно представить, зачем кому-​то из власть имущих или вообще кому-​то из американцев нужна Третья мировая война. Это базовый вопрос. Это вопрос на засыпку, но кому и как это может быть выгодно?

Майкл Хадсон В конечном счете выгода идеологическая. В чем суть этой борьбы — между, как я уже сказал, американским блоком НАТО, Западом, Западной Европой и их союзниками и мировым большинством? Речь идет о том, какая экономическая система у нас будет. Будет ли это неолиберальная политика финансиализации, приватизации и политика, которую в 1980-х годах начали Маргарет Тэтчер в Великобритании и Рональд Рейган в США, когда по сути разрушалась государственная инфраструктура, которая затем приватизировалась и распродавалась? И вместо того, чтобы использовать государственную инфраструктуру для субсидирования экономического роста и снижения стоимости жизни и ведения бизнеса за счет отказа от тарифов на услуги естественных монополий, например в сфере водоснабжения, вы заменили государственное водоснабжение по себестоимости или с субсидиями на услуги компании Thames Water в Великобритании. Это идеальный пример западной альтернативы тому, как развивались западные индустриальные державы в XIX веке. А если посмотреть на то, как развивалась промышленность в Великобритании, Германии и США, думаю, мы уже говорили о том, что сам дух промышленного капитализма был революционным, особенно в Великобритании.

Они говорили, что если мы хотим превратить Британию в мировую мастерскую, то нам нужно снизить стоимость продуктов питания и уровень жизни, чтобы нашим работодателям не приходилось платить работникам столько, чтобы те зависели от британских землевладельцев, получающих огромные доходы от аренды земли за счет ограничения внешней торговли. Нам нужно освободить экономику от всех форм экономической ренты, и все экономисты, от Адама Смита до Джона Стюарта Милля и Маркса, а также все движение в целом стремились, по сути, подорвать власть землевладельцев и монополистов, создать монополии, извлекающие ренту, и цены, которые повышают стоимость жизни и производства. Вся борьба с ними была направлена на укрепление власти правительств, снижение стоимости производства и, по сути, на то, что сегодня делает Китай. А сегодня Соединенные Штаты заявляют: «Ну, мы же демократия. Китай — автократия».

И все же Китай изобрел велосипед, повторив путь Великобритании, Германии, Франции и США, которые получали щедрые государственные субсидии, протекционистские тарифы, контроль над импортом, сводивший к минимуму возможности создания монополий, такие как антимонопольный закон 1890 года в США, протекционистские тарифы и — единственное, чего не было в Европе и США, — отношение к деньгам как к общественному благу, необходимому для финансирования промышленного роста. Германия начала делать это в XIX веке. Немецкая банковская система развивалась совсем не так, как британская и американская англоязычные банковские системы. По сути, немецкая банковская система стремилась создавать деньги и банковскую систему в тесной связи с тяжелой промышленностью и государством. Таким образом, взаимодействие происходило между правительствами, банками и промышленностью. Именно это позволило Германии так быстро догнать и перегнать Великобританию в развитии промышленности. То же самое происходило в США, в Америке и Европе: движение за государственное регулирование, направленное на предотвращение погони за рентой и эксплуатации, называлось социализмом, и слово «социализм» не было ругательным. У вас были ведущие американские сторонники протекционизма.

Кажется, я уже упоминал Саймона Паттона. Первый американец, профессор экономики в первой бизнес-​школе, Уортонской школе бизнеса, сказал, что государственные расходы на инфраструктуру, общественные расходы отличаются от расходов промышленного капиталиста. Промышленник хочет получать прибыль, и он получает ее, организуя промышленность, организуя поставки, организуя производство, организуя рынок. Но государственная инфраструктура — это в первую очередь естественные монополии, такие как транспорт, например канал Эри, или общественные блага. То есть, по сути, снижение издержек ведения бизнеса и удовлетворение базовых потребностей по минимально возможным ценам, чтобы сделать экономику низкозатратной. Таким образом, по словам Паттена, окупаемость государственных инвестиций зависит от того, насколько они снижают структуру издержек частного сектора. По его мнению, это и есть социализм. Это социальные расходы.

Паттон был одним из многих ведущих американских экономистов, получивших образование в Германии в рамках исторической школы. По сути, Паттон порвал с Американской экономической ассоциацией. Это была очень консервативная организация, выступавшая за свободную торговлю, стоявшая у истоков современного неолиберализма и основавшая Американскую социологическую ассоциацию. Паттон развил национальную стратегию и экономическую мысль, обратив внимание на социальные последствия, которые экономисты называли внешними факторами. Что ж, правительство, регулирование и государственные инвестиции — это все про внешние факторы, как он и сказал. Так что накануне Первой мировой войны весь мир думал, что движется в сторону социализма.

Затем в борьбу вступили рантье. Собственники недвижимости, финансисты и монополисты объединились. Я описал это в своей книге «Убить хозяина». Джон Бейтс Кларк в Америке говорил, что экономической ренты не существует. Между стоимостью и ценой нет разницы. Каждый зарабатывает столько, сколько хочет. Неважно, как он это делает, главное, что он это делает, и это его доход. Все богатство создается за счет производительности. А это прямо противоположно тому, о чем говорит классическая экономическая теория. Что ж, ваш вопрос касается современного мира — современный мир хочет вернуться к тому, что, мол, постойте-​ка, есть разница в том, как вы зарабатываете свое состояние. И мы, жители других стран, не хотим, чтобы неолиберальный свободный рынок позволял компаниям приходить на рынок, создавать конкурентов, поглощать их, создавать монополии, извлекать монопольную ренту, использовать свои богатства, нажитые монопольным и финансовым путем, для того, чтобы покупать контроль над правительством и снижать налоги на финансовые активы и недвижимость, перекладывая их на труд и промышленность. Мы хотим, чтобы труд в промышленности был свободен от налогового бремени, а правительство либо самофинансировалось, либо выпускало собственные деньги, как это делает Китай.

Таким образом, у вас есть две разные философские и экономические концепции развития. И именно в этом суть Третьей мировой войны. Собираются ли Соединенные Штаты сделать то, о чем говорит Дональд Трамп, и помешать другим странам деколонизировать свои экономики и наладить торговлю в собственных валютах, чтобы не отправлять доходы от экспорта в США? И, по сути, использовать свои сбережения для финансирования собственного промышленного роста и развития? Это можно назвать китайской моделью. А до этого была японская модель. Но вот что объединяет эти страны. Самые быстрорастущие экономики. А теперь, похоже, и Россия. Кроме того, если смотреть на ВВП, то это тоже часть процесса. Другие страны мира быстро развиваются и индустриализируются, повышая уровень жизни, улучшая жилищные и социальные условия, в то время как США, Европа и их союзники движутся в противоположном направлении. Они нагружают свои экономики долгами. По сути, они настолько поляризованы, что почти весь рост благосостояния, то есть финансовых активов, после ипотечного кризиса 2008 года связан с ними.

В США весь этот рост благосостояния пришелся на финансовый сектор, финансы, страхование и недвижимость, а также на пожарную отрасль. В других странах такого не наблюдалось. В других странах богатство вкладывалось в новые исследования и разработки, строительство новых заводов, инструментов и средств производства для повышения производительности. В то время как в США и Европе производительность труда, а также исследования и разработки сократились. Таким образом, у Соединенных Штатов остается только одна возможность — попытаться монополизировать внешнюю торговлю. То есть сказать: «Ладно, мы попытаемся монополизировать не только нефть, но и информационные технологии, а также все компании Кремниевой долины, связанные с социальными сетями. Мы будем получать монопольные доходы от остального мира до тех пор, пока не позволим другим странам производить те же продукты у себя, что сделает их независимыми от Соединенных Штатов».

Что ж, вы можете себе представить, какую проблему это создает для других стран. Будете ли вы разрабатывать собственные технологии для внутреннего потребления, чтобы обогащать собственное население и способствовать экономическому росту? Или вы позволите, чтобы ваши основные экспортные статьи — информационные технологии, нефть и другие товары — контролировались Соединенными Штатами и служили средством субсидирования и, по сути, дани американской экономике? Вот в чем суть борьбы.

Робинсон Эрхардт Получается, что все дело в этом, о чем вы и говорили в начале. Это идеологическая война за глобальную экономическую структуру. Одна из проблем, которая, на мой взгляд, возникает при рассмотрении этой гипотезы, заключается в том, что, по крайней мере, так ее преподносят СМИ, это на самом деле война Дональда Трампа. Он отдавал приказы, и я не думаю, что он настолько подкован в идеологических вопросах, чтобы его так сильно заботила эта идеологическая, глобальная экономическая война. Поэтому мне просто интересно, какое место, по вашему мнению, он и его администрация занимают в том, что происходит сейчас.

Майкл Хадсон Я думаю, вы совершенно правы. На практике Трамп проводит ту же политику, что и администрация Байдена. Это неоконсервативная стратегия. Я имею в виду, что еще в 2001 году генерал Уэсли Кларк сказал: «Мы собираемся вторгнуться в семь ближневосточных стран в течение пяти лет и будем контролировать Ближний Восток, потому что, если мы сможем контролировать Ближний Восток, мы сможем контролировать мировую нефть, пока будем препятствовать торговле других стран с любыми другими нефтедобывающими регионами».

Таким образом, эта политика формировалась четверть века. И Трамп внес в нее свои коррективы. Можно сказать, что одна из главных целей внешней политики США при Трампе — личная выгода для него самого, его семьи и его приближенных. И для этого он не только обращается к Саудовской Аравии и Объединенным Арабским Эмиратам со словами: «Не могли бы вы дать моей семье крупные кредиты на покупку недвижимости? Я буду рад поддержать ваши страны и обеспечить их защиту от Ирана». Если вы дадите нам кредиты, которые помогут нам стать миллионерами, то Трамп тоже станет миллионером, как и Клинтоны. Таким образом, Трамп, по сути, выставляет внешнюю политику на продажу тому, кто больше заплатит.

И, конечно же, самые высокие ставки делают те самые неоконсерваторы, которые все это время контролировали внешнюю политику США. И я думаю, что мега-​политика Трампа “Снова сделаем Америку великой" получила название "Мириам Адельсон управляет Америкой”, потому что она заплатила ему двести пятьдесят миллионов долларов, четверть миллиарда долларов, чтобы назначить Марко Рубио государственным секретарем - за поддержку Израиля, и единственным крупнейшим спонсором сенаторов и конгрессменов был AIPAC и союзные ему, как вы знаете, просионистские организации политического действия. Так что да, такая степень того, что раньше называли коррупцией, когда экономическая и политическая политика выставляются на продажу, — это характерная черта американской политики. И единственное, что отличает Трампа от других — бывших неоконсерваторов, демократов и даже бывших республиканцев, — это то, насколько сильно он хочет, чтобы его семья и друзья получали личную выгоду от всего этого. Но политика остается неизменной. Меняются только его личные интересы и, назовем это так, причуды.

Робинсон Эрхардт Что ж, раз уж вы упомянули Израиль, у меня есть еще один вопрос. По крайней мере, мне всегда говорили, и я сам так думал, что наш союз с Израилем во многом основан на стремлении Соединенных Штатов закрепиться на Ближнем Востоке в стратегически важных точках. Но многие люди, с которыми я разговаривал, говорили мне, что это ошибочное и наивное мнение. Поэтому я хотел спросить вас... [перебивает]

Майкл Хадсон Ни в коем случае. Ладно, приведу пример. С 1972 по 1975 год я работал в Институте Хадсона, который сегодня является крупным институтом национальной безопасности. Одним из моих коллег был Узи Арад, который впоследствии стал главой «Моссада» и главным советником Нетаньяху по национальной безопасности. И однажды — кажется, это было в 1973 или 1974 году — мы с ним, мы уже несколько раз ездили в Азию, в Японию и Корею, и у нас была пересадка в Сан-​Франциско. Там мы познакомились с несколькими генералами и другими военными.

Один генерал подбежал к своему израильскому коллеге Узи, обнял его и сказал: «Вот там стоит авианосец. Знаете, мы рассчитываем, что вы будете контролировать весь регион, чтобы нам не пришлось этого делать». Узи чувствовал себя неловко, но что он мог сказать? Поэтому Соединенные Штаты с самого начала заявили, что не хотят нести расходы, связанные с ведением боевых действий собственной армией в других странах, потому что наша армия проигрывает все сражения, в которых участвует. Мы проиграли во Вьетнаме. Мы проиграли в Афганистане. Мы не хотим вмешиваться в дела Ближнего Востока, потому что это осиное гнездо. Поэтому у нас есть две армии-​сателлита. Во-​первых, они зависели от Израиля в вопросах контроля над регионом, а теперь Израиль в союзе с «Аль-​Каидой». Таким образом, борьба Америки, которую вел Бжезинский при администрации Картера, и русофобия, из-за которой Бжезинский воевал в Афганистане, привели к созданию «Аль-​Каиды». И на протяжении последних нескольких десятилетий Америка оказывала всяческую поддержку «Аль-​Каиде», чтобы терроризировать сначала Ирак, а затем и Сирию.

«Аль-​Каида» и ИГИЛ действовали рука об руку с Израилем и никогда не нападали друг на друга. Таким образом, обе эти страны используют этнический терроризм, чтобы фактически доминировать в регионе от имени Соединенных Штатов. Так что, конечно, можно сказать, что между Израилем и США существует гармония интересов. И эта гармония интересов выходит далеко за рамки того факта, что Израиль и сионисты делают крупные пожертвования американским политическим кандидатам, потому что Конгресс выделяет Израилю крупные денежные гранты. Израиль получает часть денежных грантов и направляет их в AIPAC и другие организации, чтобы поддержать политиков, которые дают Израилю деньги, которые в итоге частично оседают в их собственных карманах. Что ж, посмотрите, что было сказано вчера или позавчера. Он сказал: «Мы знали, что Израиль собирается напасть на Иран, потому что последние пятнадцать лет или около того Нетаньяху снова и снова повторял эту выдумку, эту большую ложь о том, что речь идет о создании атомной бомбы. Израиль хочет захватить для себя нефтедобывающие районы».

В семидесятые годы я был знаком со многими израильскими силовиками, и все они шутили: «Как же так вышло, что Бог не привел нас в Саудовскую Аравию? Почему он не привел нас туда? Я имею в виду, что они хотят контролировать нефть. И Соединенные Штаты с радостью позволили бы Израилю взять под контроль эту нефть, если бы он распоряжался ею от имени США, действуя в том же ключе, что и Саудовская Аравия». Так что да, как сказал Рубио, мы знали, что Израиль собирается напасть на Иран. И мы думаем, что Иран по какой-​то причине считает, что Америка так близка к Израилю, что Америка нападет на нас. Поэтому мы хотели напасть на Иран до того, как он успеет отреагировать на наше вторжение. И мы напали на Иран, потому что Израиль напал первым, а мы... Израиль создал для нас такую большую проблему, разжигая конфликт на Ближнем Востоке, что мы оказались бы в числе пострадавших. И мы хотим, чтобы иранцы стали сопутствующим ущербом. Я, конечно, перефразирую, но суть в этом. Эта цитата обошла все СМИ. Так что просто слушайте, что говорят американцы.

Робинсон Эрхардт Мне также нравится ваша фраза о гармонии интересов. И мы знаем, что Израиль оказывает большое политическое влияние на Соединенные Штаты. Но я хотел бы спросить, не считаете ли вы, что это было бы разумно, если говорить простыми словами. Разумно: поскольку мы рассматриваем эту войну как дело, касающееся интересов Соединенных Штатов, как идеологическую войну за глобальную экономическую структуру, то в основе гармонии интересов лежит то, что мы используем Израиль для достижения этих целей, а Израиль использует нас для обеспечения своей национальной безопасности и других, возможно, внутриполитических интересов.

Майкл Хадсон Это выходит далеко за рамки Израиля. Посмотрите на себя. Могли бы вы сказать то же самое об Украине? Украина — страна-​террорист, которая занимается этническим терроризмом, заявляя, что мы — люди. Русскоязычные — недочеловеки. Они не люди, и мы должны их истребить. Наша борьба с русскоязычными украинцами — это борьба за их истребление, по сути, за запрет их языка. По сути, можно сказать, что Украина — это сектор Газа для Европы и Америки. Очень похоже. Это такая же этническая чистка.

Это та же философия и те же внешнеполитические подходы, которые выходят далеко за пределы Израиля. Можно посмотреть на другие террористические группировки, которые поддерживала Америка: «Аль-​Каиду» в Афганистане, еще одну террористическую группировку, «Талибан» — целое движение, религиозно-​экстремистское движение, которое есть повсюду, от ваххабитских суннитских арабских стран, ведущих этнические войны против других исламских групп и всех, кто не является салафитом, до израильской войны против палестинцев и украинской войны против русскоязычных. Все они очень похожи и действуют по одному и тому же принципу. Вот что делает американскую внешнюю политику террористической. Она не защищает мир от терроризма. Это террористическая политика, которая угрожает всему остальному светскому миру, заявляя: «Погодите-​ка, все мы люди». То, что Украина делает с Россией, — это преступление против человечности.

Это, это нарушает все правила ведения войны, закрепленные в Уставе ООН, — точно так же, как они обвиняли в этом Израиль. Можно сказать, что те же обвинения можно выдвинуть против саудовской ваххабитской группировки за финансирование «Аль-​Каиды». Таким образом, все эти террористические группировки, которые являются альтернативой социализму для Америки, — это альтернатива демократическим действиям других стран в собственных интересах, направленным на поддержку национального развития, а не интересов Соединенных Штатов. Вот что, вот что наконец начинают понимать другие страны. И это так контрастирует с нарративом о том, что мы — хорошие парни, что мы защищаем вас от терроризма, хотя сами являемся террористами.

Робинсон Эрхардт Я удивлён тем, что вы так резко осуждаете Украину, ведь большинство комментаторов, особенно левых, гораздо охотнее называют Россию абсолютным и непримиримым злом в этом конфликте. Не могли бы вы подробнее рассказать о своём отношении к этому конфликту в целом, особенно потому, что, как мне кажется, по мере нашего разговора он будет становиться одним из самых важных для современной внешней политики США.

Майкл Хадсон Ну, я так думаю. Советский Союз распался в конце 1980-х, потому что все считали, что сталинизм не работает, просто не работает. И они, их пригласили, они подумали: ну а что же противоположно сталинизму? Они повелись на фальшивую российскую пропаганду о том, что сталинизм — это коммунизм, что Россия — коммунистическая страна, социалистическая страна. Но это совсем не так. Это был сталинизм. Это был бюрократический коллективизм. Это был менеджериализм. Можно было бы так его назвать. Но вряд ли можно сказать, что это был социализм. Если только вы не считаете социализмом все, что связано с бюрократической некомпетентностью и злом.

Они пригласили американцев, МВФ и Всемирный банк, чтобы те попытались перестроить российское общество. Была надежда, что американцы и европейцы помогут России восстановиться и провести индустриализацию по образцу Европы и США. Но США поступили совсем иначе. Они создали клептократию, спровоцировали экономический кризис, по сути разрушили правительство и установили клептократию. Зарегистрировали заводы, нефтяные месторождения, никелевые компании и электроэнергетические предприятия на себя. И население сократилось настолько, более чем на десять миллионов человек, что, когда в 2000 году к власти пришел президент Путин, он сказал, что почти столько же россиян погибло из-за того, что Россия зависела от США, которые вместо того, чтобы помогать России развиваться в промышленном плане, разрушали ее. То есть Россия проиграла во Второй мировой войне. Так что постепенно Путин понял, что Европа вообще не пытается нам помочь. Она просто хотела отстраниться.

Соединенные Штаты продолжали продвигать НАТО. Я уже много лет читаю выступления министра иностранных дел Лаврова и президента Путина. и я очень внимательно следил за российской историей с тех пор, как я был ребенком, из-за моей семьи и из-за России, последнее, чего хотела Россия, это воссоздать советскую империю, потому что на самом деле Россия пошла на жертвы, какими бы странными это ни казалось, и является деспотичной и неумелой, такой же неумелой, какой была российская администрация в Центральной Европе, и от Восточной Германии до Венгрии и Польши Россия пожертвовала большую часть своего собственного богатства, чтобы помочь поддержать коммунистические страны западу, хотя, очевидно, поддержка была, не оценена, потому что она была настолько неумелой и по своей сути бюрократической и коррумпированной . Итак, Соединенные Штаты решили, что теперь, когда коммунизм пал, можно...

Теперь давайте расширим НАТО на восток, и тогда из оборонительной организации оно превратится в наступательную, нацеленную на воссоздание в России клептократии ельцинского типа и, в идеале, на раздел России на пять разных регионов. Особенно остро это стало ощущаться после того, как расширение НАТО привело к сближению России с Китаем. Это заставило США удвоить усилия в борьбе с Россией, полагая, что если мы сможем истощить экономическую мощь России, втянув ее в конфликт на Украине, то она... Питер, разорится. И это приведет к тому, что население России захочет свергнуть режим Ельцина, режим Путина, свергнуть существующий режим и вернуть Россию, ориентированную на США.

Такова была мечта. Глупая мечта. Но они в нее верили. А еще они говорили, что, ослабив военную мощь России, мы не сможем по-​настоящему поддержать Китай, который является нашим настоящим врагом, потому что Китай — это не просто конкурент, а альтернативная форма экономической организации, промышленный социализм. Вот в чем настоящая угроза для Америки, если она будет действовать в той же логике, которая сделала Китай таким успешным и промышленно развитым. А еще есть контроль над пожарным сектором. Вот вам и финансовый контроль. Вот вам и недвижимость, рантье-​капитализм, рантье-​финансы и капиталистический контроль. Так что, на мой взгляд, Россия подверглась атаке. И в результате, просто читая речи россиян, можно понять, что Путин испытывает отвращение к поведению Германии, Франции, Великобритании и так далее. Все, чего хочет Россия, — это сказать: «Знаете, мы поворачиваемся лицом на Восток».

Знаете, Америка, Европа — это ваше. Нам это не нужно. Кажется, вчера Путин сказал, что теперь Европе не нужно вводить санкции против российского газа и нефти. Мы прекращаем экспорт газа в Европу. Теперь, когда Иран фактически уничтожил большую часть мощностей по экспорту газа на Ближнем Востоке, мы перенаправляем поставки газа нашим более дружественным союзникам на востоке. В общем, знаете, это базовая геополитика, а в Европе и в американской прессе просто царит русофобия. И вы правы, что большая часть левых — это Демократическая партия. На самом деле они вовсе не левые. Они русофобские.

Робинсон Эрхардт Опять же, выражаясь вашими словами, в очень широком смысле. Вы считаете, что Третья мировая война — это война идеологий и глобальных экономических структур. Но вы также упомянули ситуацию в Иране. Эта война за нефть. В первую очередь о нефти, верно?

Майкл Хадсон Да, да, потому что нефть — это ключ к американскому платежному балансу. Во-​первых, экономисты не очень хорошо разбираются в теории торговли, это все довольно обобщенно. Они называют экспортом что-​то вроде «виджетов», но не смотрят на реальную статистику по нефти. В 1960-х годах на Уолл-​стрит в «Чейз Манхэттен» я занимался изучением влияния нефти на платежный баланс. То же самое я делал для Arthur Andersen и Организации Объединенных Наций. Так что мы с ним работали очень тесно. Я думаю, что платежный баланс — это то, чему не учат в университетах, и уж точно не преподают такие тонкости, как структура нефтяной промышленности. Приходится практически работать в этой сфере. Меня просветил казначей Standard Oil из Нью-​Джерси. Это был один из спонсоров статистических исследований, которые я проводил для Chase. В общем, я стал единственным, кто работал над этим.

Робинсон Эрхардт Я хотел спросить вот о чем: да, на самом деле мы не воюем с Украиной и Россией. Что для нас значит эта война? Для Трампа.

Майкл Хадсон Попытка навредить России — единственный способ, единственный инструмент, который остался у Америки, — это возможность навредить другим странам, чтобы посеять хаос. Поэтому американцы говорят, что у них есть то, что они могут предложить вам и другим странам, чего нет ни у кого другого. И вы действительно хотите принять наше предложение? Мы можем предложить вам не разрушать вашу экономику и не сеять хаос, внезапно закрыв для вас американский рынок, от которого вы так сильно зависите. Мы не будем вводить против вас санкции или свергать вас, меняя режим. Так что, если вы нас поддержите, мы согласимся не причинять вам вреда. Мы перестанем причинять вам вред, если вы присоединитесь к нашей санкционной политике, чтобы мы могли развалить Россию, развалить Иран, а затем, наконец, противостоять Китаю и попытаться его развалить. Развалить. В общем, такова общая картина.

Робинсон Эрхардт Итак, в начале нашей сегодняшней беседы вы упомянули, что, рассуждая о внешней политике Америки и о том, как мы к ней пришли, мы хотели бы начать с того, чтобы понять, где мы находимся сейчас, а затем перейти к вопросу о том, как мы к этому пришли. Мне интересно, какие еще важные элементы или события повлияли на внешнюю политику США в наши дни. У нас есть война с Ираном. У нас есть отношения с Израилем. У нас есть война между Россией и Украиной. Я также полагаю, что нам стоит подробнее поговорить о наших отношениях с Китаем, но я также хотел бы спросить, какие еще события или ситуации нам стоит обсудить, прежде чем мы перейдем к тому, как мы здесь оказались.

Майкл Хадсон Это то, что вы действительно считаете важным. У этого явления много аспектов. Это как луковица. Я думаю, что изначальная ненависть к России была ненавистью к социализму. И тот факт, что Россия не смогла построить даже подобия настоящего социализма, который был, по крайней мере, в Югославии при Тито, сыграл ей на руку. И когда китайцы решили развивать свой социализм или индустриальный капитализм с китайской спецификой, меньше всего им хотелось вести какие-​либо переговоры с марксистами с Запада. Они ясно дали мне это понять еще в 1970-х.  Ирония в том, что именно Милтон Фридман из Чикагского университета приехал в Шанхай и, по сути, говорил о том, что нужен свободный рынок. Государственное планирование не может быть инновационным.

Нужно дать расцвести сотне цветов. И это было своего рода принятием такой гибкости смешанной экономики, сильной социальной, социалистической, социал-​демократической инфраструктуры. Это дало бы свободу частной инициативе и предпринимательству. И это было идеальное сочетание. Китай достиг того же сочетания, к которому стремились Европа и Америка в конце XIX века. Вот, собственно, и всё. Когда Соединенные Штаты провели деиндустриализацию и при администрации Клинтона перенесли производство в Китай, они думали, что теперь у них будет дешевая рабочая сила из Китая.

Мы пригласим американские компании, они смогут нанять рабочую силу и открыть там фабрики для производства товаров, которые больше не производятся. Мы будем импортировать их по гораздо более низким ценам, чем если бы нам приходилось платить высокую стоимость за американскую рабочую силу. Именно этого и хотела Америка. Они называли это постиндустриальным обществом. Поэтому они не называли это деиндустриализацией. В 1970-х и 1980-х годах на эту тему уже велись дискуссии. Дэниел Белл и другие говорят о постиндустриальной экономике и постиндустриальном обществе.

Рабочего класса больше не будет. Не будет и рабочих-​синих воротничков. По сути, все станут членами профессионального управленческого класса. И это был своего рода образ. Что ж, Америка пыталась маневрировать, говоря: «Если другая страна, например Китай, будет индустриализироваться, пусть индустриализируется, мы только за, но мы должны иметь возможность получать прибыль. Американские банки должны предоставлять кредиты потенциальным монополистам». Как и мы, американские банки, с удовольствием финансировали бы их. Монополия Джека Ма и других привела к тому, что они получили все преимущества фондового рынка и финансовые выгоды. Но Китай поступил иначе. Китай хотел сохранить свои технологии и инновации, а также создать институциональную среду, которая не позволила бы миллиардерам стать, скажем так, теми, кого американцы назвали бы «грязными богачами».

Робинсон Эрхардт Я не могу отделаться от мысли, что важно задаваться вопросом о том, как искусственный интеллект повлияет на баланс мировых экономических сил, на будущий конфликт и на нашу внешнюю политику, особенно в отношениях с таким государством, как Китай.

Майкл Хадсон Я правда считаю, что это не моя специализация. И я правда не могу сказать, что искусственный интеллект, над которым работают американцы, сильно отличается от того, над чем работают китайцы. Очевидно, что они в гораздо большей степени сосредоточились на робототехнике. Роботизация производства — это ключ к искусственному интеллекту. Ну, для этого нужно электричество, потому что для работы всех этих компьютеров требуются огромные объемы электроэнергии. И во-​вторых, разработка компьютерных чипов, на которую до сих пор у Америки была монополия и на которую она делала ставку, — это демонстрация огромной способности Nvidia зарабатывать сотни миллиардов долларов за счет инноваций в области компьютерных чипов.

Соединенные Штаты пытались помешать голландской компании, разработавшей оборудование для ультрафиолетового травления, которое стоит, кажется, около двадцати миллионов долларов за штуку, попасть в руки китайцев. Соединенные Штаты пытались не допустить этого. А в прошлом году США оказывали давление на Европу, чтобы та не разрешала ни одной китайской компании владеть более чем половиной акций компании в Китае, потому что Китай — враг. Это расистская политика.

Первым результатом этого было то, что в нем говорилось: "Что ж, вы, правительство Нидерландов, должны закрыться". Извините, я неправильно произношу это слово. Далее. По сути, это производство аккумуляторов, машин, потому что они удерживают контроль в китайских руках. И, если, если компания принадлежит китайцу. Китай - это экзистенциальный враг и представляет угрозу для вас. Вместо того чтобы рассматривать Китай как перспективную сферу для сотрудничества, мы можем позволить Китаю развиваться, и это принесет пользу нам обоим. Соединенные Штаты пытались этому помешать. В результате производители аккумуляторов по всей Европе сейчас сталкиваются с серьезными проблемами при реализации очень простых проектов по производству аккумуляторов, которые реализовывала компания Nexperia. То же самое происходит и у вас с TikTok, где Америка заявила, что не может допустить существования китайской медиаплатформы, которая так успешно зарабатывает деньги.

Он должен находиться под контролем американцев, чтобы мы могли использовать TikTok для цензуры дискуссий. В TikTok велись дискуссии об американской внешней политике. Звучала даже критика в адрес того, что нельзя устраивать геноцид палестинцев. И вот новые покупатели TikTok заявили, что собираются, ну, знаете, блокировать определенные слова. Например, если они увидят слово «Израиль» в каком-​либо контексте, они его заблокируют. Вы используете искусственный интеллект для контроля над мышлением и, по сути, навязываете стране фашизм, культурный фашизм, чтобы пресечь любые политические и экономические дискуссии и аналитические выкладки, которые не являются мейнстримом в Америке.

То же самое произошло с Paramount, которую поглотила компания Time Warner. Мы должны контролировать все СМИ, и мы собираемся использовать искусственный интеллект для контроля СМИ, для сканирования интернета, чтобы видеть, кто что говорит, и блокировать то, что нам не нравится. Еще в 1970-х годах ходили разговоры о сближении американской и советской экономик. Сейчас они развиваются в одном направлении.

Что ж, оказывается, они сближаются, но люди думали, что сближение будет заключаться в распаде Советского Союза и становлении демократии. А оказывается, что американская культура становится все более советской в том, что касается СМИ, иерархии, централизованного контроля над СМИ в США, интернета, TikTok, развлечений и новостей, которые вы видите на канале CBS. В наши дни все это подвергается жесткой цензуре. Таким образом, искусственный интеллект в США очень активно используется для цензуры. Я подозреваю, что нечто подобное происходит в любой другой стране, и это не всегда демократично. Похоже, что искусственный интеллект приведет к поляризации экономики и росту безработицы в тех сферах, которые могут быть заменены ИИ, например в сфере складского хозяйства.

Я думаю, что Amazon пытается использовать искусственный интеллект для замены рабочей силы на своих складах. А в Китае есть заводы, где собирают автомобили целиком. Вся сборочная линия автоматизирована. Это и есть искусственный интеллект. Он меняет мир. Но для того, чтобы превратить его в так называемые суперкомпьютеры, нужна энергия. И тот факт, что Соединенные Штаты настолько привержены идее доминирования нефтяной промышленности во всех сферах своей политики, объясняется тем, что, по словам Дональда Трампа, они не хотят, чтобы в США или в Европе была какая-​либо альтернатива нефти. Он говорил о климате, контроле и отказе от углеродного топлива.

Трамп — одним из первых своих указов он запретил развитие ветроэнергетики, строительство ветряных электростанций и инвестиции в эту сферу в США, а также развитие солнечной энергетики, во многом потому, что Китай стал лидером в производстве лопастей для ветряных электростанций и солнечных панелей. Таким образом, Китай использовал большую часть пустыни Гоби в качестве огромной системы аккумулирования солнечной энергии для питания своего искусственного интеллекта. В то время как у США с этим проблемы. Как они собираются получать электроэнергию, необходимую для работы искусственного интеллекта, не вызывая при этом такой перегрузки и такого низкого спроса на электричество, что цены на него будут расти, а американским рабочим и предприятиям придется тратить гораздо больше денег на то, чтобы включать свет и работать на оборудовании? И на содержание дома.

Итак, Трамп заявил, что компаниям, занимающимся искусственным интеллектом, придется самим производить электроэнергию. На практике это оказалось очень сложной задачей из-за всех тех административных препон, которые возникают при создании новых электросетей или даже независимых источников энергии для компании. Компании, занимающиеся искусственным интеллектом, производят собственную энергию. Таким образом, в Америке существует серьезное препятствие на пути к этому. Как экономист, я могу изучать узкие места, модели распределения богатства и доходов, а также закономерности фондового рынка, не особо разбираясь в том, как на самом деле работают компьютерные системы и являются ли они самореферентными. Искусственный интеллект и компьютеры склонны к самовнушению и могут совершать очень, очень серьезные ошибки, так что в итоге они выглядят примерно так же сложно, как Дональд Трамп.

Робинсон Эрхардт Когда я спросил вас, как, по вашему мнению, искусственный интеллект повлияет на экономику будущего и на внешнюю политику, я не ожидал, что ваш ответ будет так тесно связан с энергетикой, но в этом есть смысл, учитывая, что многие новости об искусственном интеллекте, которые я слышу сегодня, так или иначе связаны с энергетикой. О, они строят огромные склады в какой-​то сельской местности, что приводит к резкому росту энергопотребления, скачкам цен на электроэнергию и перебоям в электроснабжении в близлежащих районах. Поэтому неудивительно, что энергетика будет играть такую важную роль. И тогда я задаюсь вопросом, как это вписывается в меняющийся энергетический ландшафт, ведь сегодня все больше энергии вырабатывается из возобновляемых источников. Как это вписывается в глобальный контекст и зависимость от нефти и как это влияет на баланс энергоресурсов?

Майкл Хадсон Соединенные Штаты — единственный крупный игрок, способствующий усилению глобального потепления. Трамп категорически против выхода из Парижского соглашения по климату, поскольку выступает против любых безуглеродных источников энергии. Он ведет себя как настоящий лоббист нефтяной промышленности. И является ли эта политика одной из самых опасных в американской внешней политике? Я не стал заострять внимание на том, что поддержка нефтяной отрасли и контроль над торговлей нефтью означают... ну, какой смысл контролировать торговлю нефтью, если есть альтернатива нефти для производства электричества и других видов энергии? Солнечная энергия, энергия ветряных мельниц и возобновляемые источники энергии — все это угрожает американскому контролю. Таким образом, побочным продуктом попыток США использовать нефть становится глобальная проблема. Из-за избытка энергии в мире возникают экстремальные погодные явления, которые сейчас бушуют по всему миру, приводя к таким разрушениям.

Робинсон Эрхардт Думаю, я бы хотел перейти от разговора о настоящем к тому, как мы к нему пришли.

Майкл Хадсон Я знаю об этом гораздо больше.

Робинсон Эрхардт Что ж, тогда, может быть, я позволю вам продолжить. Итак. Как вы думаете, на что в первую очередь следует обратить внимание, когда мы задаемся вопросом о том, как мы пришли к нашей нынешней внешней политике?

Майкл Хадсон Ну, если вспомнить, как я сюда попал, то в прошлый раз, когда вы задали мне подобный вопрос, я сорок пять минут рассказывал о бронзовом веке.

Робинсон Эрхардт Что ж, для начала я бы выбрал два подходящих периода. Учитывая, что многое из того, что мы обсуждали, связано с Третьей мировой войной, возможно, стоит начать с Первой или Второй мировой — с того, что вам больше по душе.

Майкл Хадсон Что ж, последствия Первой мировой войны были в основном финансовыми, и это был общемировой факт. Межсоюзнические долги. Американцы настаивали на том, чтобы Европа заплатила за оружие, которое она закупала у США до вступления Штатов в войну. Моя книга «Суперимпериализм» начинается с описания этого периода и единственного способа, которым Великобритания, Франция и другие союзники могли расплатиться по долгам, на которых настаивали США. В прошлом ничего подобного не было. После Наполеоновских войн и других военных конфликтов союзники обычно прощали друг другу военные долги, потому что они были вместе. Но Соединенные Штаты заявили: «Мы другие, мы не собираемся ничего прощать. Кредит есть кредит. Поэтому союзники потребовали от Германии репараций. Это привело к абсолютному экономическому кризису».

Была такая идея, можно сказать, что наследием Первой мировой войны было установить, что после того, как будут взяты долги, страны обязаны выплатить свои внешние долги еще до того, как использовать свои доходы и финансовые ресурсы для своих собственных целей и фикции, которая управляла экономической мыслью, в конце Первой мировой войны финансовый сектор объединился с таким контролем мышления, с такой нетерпимой автократией, которая говорила, что любая страна может погасить свои долги, если вы только достаточно сократите свои выплаты рабочей силе, если вы только сможете достаточно обнищать свою рабочую силу и промышленность, вы можете погасить свои долги . Это теория, разработанная Давидом Рикардо, согласно которой в Великобритании, конечно, можно создавать бумажные кредиты, но в других странах это невозможно. А чтобы погасить внешний долг, нужно выступать против политики жесткой экономии.

Таким образом, Британия, вынужденная пойти на жёсткие меры экономии, столкнулась с всеобщей забастовкой. Я думаю, что в 1926 году Франция ввела жёсткие меры экономии, столкнулась с гиперинфляцией, а Германия ввела жёсткие меры экономии. По сути, она выбросила свои марки на валютные рынки, что привело к падению рыночного курса, чтобы купить доллары и расплатиться с союзниками и Соединёнными Штатами. Итак, у вас было финансовое доминирование в мировой экономике, одним из последствий которого стала Первая мировая война, приведшая к экономическому краху в 1929 году, когда рухнул фондовый рынок, а затем к Великой депрессии, которая привела ко Второй мировой войне. Таким образом, можно сказать, что Вторая мировая война и фашизм стали результатом нестабильности, вызванной финансовыми требованиями финансового сектора, в частности финансового сектора США, о выплате долгов.

Таким образом, по итогам Второй мировой войны Соединенные Штаты оказались владельцами трех четвертей мировых запасов золота, что позволило им использовать золото и слитки в качестве рычага давления на экономику. Они заявили: «Мы создаем МВФ и Всемирный банк и готовы одолжить вам денег, чтобы вы могли восстановиться. Но вы не можете печатать собственные деньги». Нельзя делать то, что сделала Британия с Банком Англии, выпустившим бумажные деньги. Нельзя делать то, что делает Америка. Вся ваша валюта должна быть привязана к твердым деньгам, золоту или доллару США. Это было так же хорошо, как золото. Таким образом, результатом Второй мировой войны стало создание мировой экономики, в основе которой лежала финансовая мощь Соединенных Штатов, которые поначалу думали, что смогут избежать повторения ошибок Первой мировой войны. Мы не будем настаивать на том, чтобы сразу переходить к депрессии.

Мы хотим сказать, что вы можете положиться на доллар и вести торговлю в долларах, что позволит вам одновременно развиваться. Но чтобы присоединиться к этому мировому порядку, ориентированному на США, вы должны согласиться на свободную торговлю. Что ж, первой геополитической целью американской внешней политики после Второй мировой войны, в последние дни Второй мировой войны, в 1944 году, был распад Британской империи. Америка хотела включить ее в американскую экономическую зону. Долларовая зона. Мы не будем называть ее империей. В моей книге «Суперимпериализм» этому посвящена целая глава, даже две. И вот Соединенные Штаты заявили, что одним из принципов международного порядка, который мы поддерживаем, является свободная торговля. Страны могут тратить свои сбережения там, где хотят.

Что ж, это означало конец зоны стерлинга во время Второй мировой войны. Индия и другие британские колонии накопили огромные валютные резервы благодаря поставкам сырья. То же самое было и в Аргентине, и в других странах Глобального Юга. Многие из них входили в зону стерлинга. В качестве условия предоставления британского займа в 1944 году американцы потребовали, чтобы Великобритания не препятствовала тратам этих валютных сбережений своих колоний на территории Великобритании. В итоге они были потрачены на Соединенные Штаты, потому что у них была промышленная мощь, которой не было у Великобритании. А другим странам не разрешалось девальвировать свою валюту, чтобы получить промышленное преимущество.

Британия должна была пообещать не девальвировать фунт стерлингов до уровня, при котором он стал бы конкурентоспособным по сравнению с американским промышленным экспортом. Таким образом, можно сказать, что порядок, установившийся после Второй мировой войны, начался с того, что Америка разрушила британскую экономическую империю, а также экономические империи Франции и других стран, и был основан на правилах в интересах кредиторов, которые привели к экспоненциальному росту международных долгов с учетом сложных процентов. А к 1980-м, к 1989-му, произошел полный крах долговой системы Латинской Америки, дефолт в Латинской Америке, и 1980-е стали периодом дефолтов во всем мире. В то время все страны хотели освободиться от МВФ. Они поняли, что если страна вынуждена брать кредиты у МВФ, то ей придется обнищать. Это классовая война. Внешняя политика Америки - это, прежде всего, классовая война против трудящихся. И, чтобы выплатить свои внешние долги, вы должны согласиться на сокращение вашей рабочей силы. заработная плата. Как будто это сделает вас более конкурентоспособными. Ну, конечно, это не сделало их более конкурентоспособными.

Чем ниже стоимость рабочей силы, тем ниже производительность. Если вы вводите режим жесткой экономии, у вас не будет денег на механизацию производства для ускорения индустриализации. Вся Америка начала Вторую мировую войну с послевоенного периода, когда у нее была возможность подавить стремление других стран к развитию. Таким образом, в период после 1945 года развивалась двойная экономика. На Западе, в Европе, США и их союзниках было больше промышленно развитых стран. А еще были страны глобального Юга, экспортеры сырья, которые растратили валютные сбережения, накопленные во время Второй мировой войны, по сути, вынужденные следовать принципам свободной торговли и не имевшие возможности вводить протекционистские тарифы, как это делали США и все европейские страны для развития своей промышленности. Они были вынуждены отказаться от государственного субсидирования промышленности, как это делали США. И они были вынуждены отказаться от производства собственных продуктов питания. В этом заключалась ключевая роль Всемирного банка, который был готов предоставлять кредиты на развитие портов, строительство дорог, электрификацию и создание другой общественной инфраструктуры. Но это означало, что страны не смогут развивать семейное фермерство. Они не могли провести земельную реформу, чтобы наладить собственное производство продуктов питания.

Тропические страны были вынуждены сосредоточиться на выращивании плантационных культур на крупных плантациях, в основном принадлежащих иностранным компаниям, таким как, например, United Fruit Company в Гватемале. Американское правительство заявило, что будет устранять любых иностранных лидеров или правительства, которые захотят взять под свой контроль собственные земли, чтобы прокормить себя. Так и происходит. Прокормить себя — это... Рассматривается не только как угроза американской безопасности, то есть нашему доминированию, но и как акт агрессии. Мы ведем войну против Гватемалы, Никарагуа и всего мира. Почти вся Латинская Америка зависит от поставок продовольствия из США. Таким образом, США добавили к своей зависимости от иностранной нефти зависимость от иностранной продовольственной помощи и боролись с любыми социалистическими режимами в этих странах, что вылилось в борьбу с чилийским режимом и дестабилизацию стран Латинской Америки. Таким образом, внешняя политика США становилась все более агрессивной и была направлена на подавление любой социалистической оппозиции. По сути, любая попытка стран использовать государство для развития своей экономики по тому же индустриальному пути с сильным государственным регулированием, по которому США, Великобритания и Германия развивали свою промышленность в XIX веке, была обречена на провал. Можно сказать, что именно это стало определяющей силой в мире после 1945 года.

Робинсон Эрхардт Вы упомянули, что эпоха после Второй мировой войны началась с разрушения Британской империи, Французской империи и других европейских империй. И я хотел бы спросить, не могли бы мы вкратце — я понимаю, что это отвлекает от нашей главной темы — поговорить о внешней политике США и ее месте в мировом порядке. Но какова была траектория развития Европы после этого периода и куда она движется сегодня? Насколько это актуально?

Майкл Хадсон Это своего рода отвлекающий манёвр. Вопрос в том, что такое Европа? Это непростой вопрос. С одной стороны, чего хотят европейские избиратели? Они не хотели продолжения войны с Россией. Не хотели. Они хотели отапливать свои дома недорогим российским газом. И они хотели, чтобы их продолжали нанимать промышленные, химические и агрохимические компании, импортирующие российскую нефть и газ. Таким образом, они выступают против конфликта времен холодной войны. Нового конфликта времен холодной войны с постсоветской Россией. Но лидерами этих стран являются Мерц в Германии, Стармер в Великобритании и Макрон во Франции.

Посмотрите на первую волну демонстраций французских фермеров с тракторами против Макрона. Я думаю, что прошлым летом и до этого Макрон был невероятно непопулярен во Франции. А теперь у нас есть Стармер в Великобритании, и я удивляюсь, как он вообще туда попал. Лейбористская партия под руководством Стармера уничтожила себя, став апофеозом того, к чему вел ее Тони Блэр. Таким образом, Лейбористская партия заняла третье место после Консервативной партии, и даже «Зеленые» одержали победу на последних дополнительных выборах в Великобритании на прошлой неделе. Таким образом, Стармер фактически положил конец влиянию Лейбористской партии в Великобритании. И все же он премьер-​министр. А еще у вас есть Мерц в Германии, ярый русофоб, и главы Европейского союза, в том числе Урсула фон дер Ляйен, которые являются ярыми русофобами времен холодной войны и проводят политику, направленную на усиление холодной войны против России вплоть до сокращения социальных программ.

Кроме того, мы сократим субсидии, которые европейские правительства предоставляли домовладельцам, потому что, ну, это правда. Теперь мы знаем, что сжиженный природный газ из США стоит дороже, чем российский. Поэтому мы предоставим вам субсидии, чтобы вы могли отапливать свои дома, не снижая уровень жизни. Ну, эти, эти, эти русофобы-​лидеры сказали, что мы покончим с этим. Нам действительно нужно направить гораздо больше нашего ВВП на то, чтобы ВВП, который в прошлом формировался за счет социальных расходов, способствовал повышению уровня жизни и сохранению рабочих мест, продолжал расти. Теперь мы от всего этого отказываемся.

Мы жертвуем собой так же, как наши украинские друзья-​демократы, участвуя в холодной войне против России и ускоряя ее ход, потому что, знаете, кто знает, что будет, если мы не будем с ними бороться? Они пройдут прямо через нас по пути в Британию. Так что же такое Европа? Хочет ли народ Европы того же, чего хочет Европа? Или же правительства этих стран, особенно в Европейском союзе, настолько враждебно настроены по отношению к рабочим и промышленности, настолько готовы пожертвовать немецкой и европейской промышленностью ради того, чтобы утолить свою ненависть к России, что готовы обречь европейскую промышленность на хроническую депрессию? Конечно, сейчас ситуация сильно усугубляется тем, что происходит на Ближнем Востоке. Возникает вопрос, сможет ли Европейский союз сохранить себя.

Европейский союз только что заявил, что отменяет принципы Конституции. Забудьте о том, что мы написали. Если американцы могут игнорировать свою конституцию, то и мы можем. Мы — демократическое государство. Мы будем делать то, что нам скажут лидеры, и забудем о Конституции. Забудьте о писаном праве. По сути, мы собираемся отменить главный конституционный принцип ЕС, согласно которому решения должны приниматься единогласно, то есть любая страна имеет право наложить вето на военные расходы и наращивание военной мощи. Ну, у вас есть Словакия. Постойте-​ка. Мы не можем позволить себе войну с Россией, а нам нужна российская нефть. Украинцы только что взорвали российский нефтепровод, по которому нефть поступала в Венгрию, что может привести к серьезному кризису. По сути, европейцы просто бросили НАТО. Они сказали, что НАТО знает, что правила НАТО больше не действуют. Вся суть альянса заключалась в том, что если бы на одну из стран напала внешняя сила, мы бы все ее поддержали. Теперь они говорят, что не поддержат вас, если на вас нападет страна, которая нам нравится, например Украина, а вы нам не нравитесь. Так что, конечно, любая европейская страна может подвергнуться нападению со стороны Украины, нас или кого угодно, если только это не правая, финансиализированная, неолиберальная страна. Что ж, ЕС должен был быть совсем другим.

Она не должна была стать неолиберальной, поляризующейся страной. В качестве придатка НАТО. И теперь, когда у вас есть внешнеполитическое руководство ЕС и борьба, вы могли бы назвать это законной гражданской войной НАТО против Венгрии, Словакии других стран-​членов, которые хотят сказать, что мы не хотим жертвовать нашим экономическим ростом только для борьбы с Россией, когда Россия на нас не нападала. И все это миф. Ты выдумываешь все эти истории. Всё это выдумки. У императора нет одежды.

Вы знаете, реальность такова, что у нас все было просто отлично. Добывая недорогие российские нефть и газ и превращая Россию в прибыльный рынок для промышленного экспорта, который мы производили. Был круговой поток, который был очень хорошим. И теперь вы остановили это только потому, что вы лично и этнически ненавидите русских, и вы это сделали. Вы в деле. Вы восстановили неонациста. Старая нацистская борьба за то, чтобы русские и славяне генетически уступали остальной человеческой расе. Мы не верим в генетическую неполноценность. Вот это. Это отвратительно. На самом деле Всемирный банк и все остальные наблюдатели говорят, что Украина была самой коррумпированной страной в Северном полушарии, то есть в Америке. Украина — это демократия, за которую мы боремся, как и Израиль — демократия, за которую мы боремся. А третья великая демократия, за которую мы сейчас боремся, — это «Аль-​Каида» в Сирии.

Что ж, взгляните на три демократические страны, которые Америка поддерживает, чтобы защитить мир и своих союзников от автократии, участвующей в расистских этнических чистках. О чем это говорит? В любом случае, это был длинный ответ для Европы. Европейские лидеры решили, что не та страна, не та Вторая мировая война и что они собираются начать Вторую мировую войну заново. И на этот раз победят немцы. Я перефразирую. Думаю, в этом и заключается внутренний смысл выступления почетного канцлера. На этот раз Германия выиграет войну против России. Это безумие, но она наш союзник. Германия — наша земля. Авианосец. Можно сказать, что теперь, вместе с Францией, она несет атомную бомбу в войне против России.

Робинсон Эрхардт Опять же, меня задели ваши слова о расизме и этнических чистках на Украине, потому что я, в общем-​то, посвятил несколько выпусков этой теме — Израилю и Палестине. Я прочитал много книг на эту тему. Так что я, по крайней мере, в курсе. У меня есть общее представление о происходящем. Я не специалист по этим вопросам, но с Россией и Украиной я такого не делал. И я помню, как в начале войны услышал, что это был один из мотивов Путина — что в Украине притесняли русскоязычных. Но я подумал...

Майкл Хадсон И преследования, убийства, массовые убийства и взрывы в их квартирах. Разрушения, убийства. Открытые убийства.

Робинсон Эрхардт Однако в то время я слышал, что все это было преувеличено. На самом деле это было не так. Это был просто предлог, чтобы Путин мог аннексировать территорию. Поэтому мне интересно услышать от вас, что все было именно так.

Майкл Хадсон Что ж, почитайте речи Зеленского. И, я думаю, Лавров тоже выступал с речами. Опишите историю, в подробностях, случай за случаем, публичное сожжение всех книг на русском языке. Запрет на исполнение русской музыки русских композиторов. Запрет на пьесы русских драматургов. Я хочу сказать, что все это хорошо задокументировано.

Робинсон Эрхардт Да. Что ж, это говорит о том, что мне нужно снять несколько отдельных выпусков на эту тему, чтобы у меня был повод потратить больше времени на ее изучение. Но вы упомянули ранее, что европейцы утверждают, будто мы игнорируем Конституцию, так почему бы им самим не игнорировать свою Конституцию? А я как раз сейчас прохожу курс конституционного права. Так что мне особенно интересно, что там с нашей Конституцией. Как вы думаете, есть ли что-​то, что мы сейчас игнорируем, но что особенно важно для нашего обсуждения?

Майкл Хадсон Что ж, это касается и Европы, и США. Первая поправка к Конституции США защищает свободу слова. Посмотрите, что сделали США, чтобы наказать судей Международного уголовного суда, которые признали Нетаньяху и Израиль военными преступниками, а также докладчика ООН, который, по сути, представлял дело против Израиля. Америка запретила судьям и докладчику ООН въезд в Соединенные Штаты, заморозила все их активы в США, запретила судьям пользоваться кредитными картами и, по сути, объявила им личную войну, заявив, что если кто-​либо из членов Международного судебного органа или ООН будет придерживаться политики, критикующей Соединенные Штаты, мы превратим их жизнь в ад.

У них нет свободы слова. Кроме того, в прошлом месяце был предпринят шаг против швейцарского военного историка Боде, чьи работы были очень хороши. По сути, у него конфисковали все деньги и заблокировали его в интернете. В Великобритании криминализируют публичное выступление с критикой политики Израиля в отношении Палестины или политики Украины в отношении России. В Европе, в ЕС, в США и Великобритании криминализируют свободу слова. Таким образом, в этих странах действуют все принципы конституционного права. Об этом я писал в своей статье, опубликованной на сайте Democracy Collaborative несколько дней назад. Я подробно разбираю все элементы международного права и Конституции, которые США запретили в рамках борьбы с Организацией Объединенных Наций. Репортер и судья.

Робинсон Эрхардт Что ж, спасибо, что уделили время этим отступлениям и экскурсам в историю, связанным с — прошу прощения — историей Соединенных Штатов от Первой мировой войны до наших дней. Когда именно был достигнут пик экономической и геополитической мощи Америки в этот период? В мире. Что ж.

Майкл Хадсон Эта идея убедила европейцев в том, что речь идет о частной собственности, находящейся в долгах, и что государственные долги Европы перед Соединенными Штатами, если их не погасить, представляют угрозу для системы частной собственности. А это уже социализм. Таким образом, все средства, которыми располагала Европа для экономического выживания своих экономик, чтобы избежать экономического коллапса, приведшего к фашизму, считались социализмом, точно так же, как в Латинской Америке каждая попытка правительств достичь самодостаточности в торговле, самодостаточности в продуктах питания, которые они могли производить дома вместо импорта, называлась социализмом, а демонизация любых государственных инвестиций как таковых, любого регулирования цен, любого антимонопольного или иного действия считалась вмешательством в свободный рынок, что означает, что вообще нет правил для обеспечения, эксплуатации рантье, нет правил для предотвращения монопольной ренты , нет правил обложения налогом арендной платы за землю, что было основной политикой.

Как я уже сказал, от Адама Смита и Джона Стюарта Милля до «Манифеста Коммунистической партии» и всего либерального движения XIX века, выступавшего за свободный рынок, то есть рынок, свободный от погони за рентой, рынок, свободный от землевладения. Рынок, свободный от монополий. Претерпел изменения весь экономический лексикон. Можно сказать, что вершиной американской политики стало создание новой вымышленной истории о том, как на самом деле развивалась экономика, как Европа и Соединенные Штаты успешно индустриализировали свои страны. И, как мы уже говорили в одном из наших первых интервью, переписывание истории происхождения цивилизации, как будто все началось с того, что Маргарет Тэтчер и Рональд Рейган сели в машину времени, отправились в Шумер и Египет и создали свободный рынок. Именно это привело к появлению денег, процентов и всей цивилизации, в то время как цивилизации никогда бы не возникло, если бы Маргарет Тэтчер и Милтон Фридман давали советы царям Месопотамии, Вавилонии и Египта.(См. https://aftershock.news/?q=node/1585402)

Робинсон Эрхардт Что ж, полагаю, вам довольно сложно предсказать исход текущих событий, например, что произойдет в Иране в ближайшие неделю-​две, не говоря уже о нескольких месяцах. Но мне интересно, учитывая, что мы говорили о развитии Соединенных Штатов, России и Европы за последние сто лет или около того, как, по вашему мнению, все это будет развиваться сегодня и в ближайшие годы или десятилетия, например в контексте глобального конфликта из-за экономической структуры?

Майкл Хадсон Что ж, на прошлой неделе Дональд Трамп заявил, что эта война закончится через четыре недели. Но она не закончится через четыре недели. Она будет продолжаться до тех пор, пока не приведет к экономическому кризису в Западной Европе и некоторых других странах, использующих нефть. Да, у всех них есть запасы нефти. У Америки огромные запасы нефти. Они есть и у Европы. Так и будет, переходный период будет достаточно плавным, чтобы избежать быстрой депрессии, потому что Европа будет расходовать свои нефтяные запасы, чтобы предотвратить экономический коллапс, который повлечет за собой политический крах ведущих русофобских партий.

Но дело в том, что вся финансовая система, которую Запад выстраивал с 1980-х годов, вот-​вот рухнет. В Западной Европе и США рост благосостояния происходил за счет одного процента богатейшего населения и максимум десяти процентов самых богатых. Остальные 90 процентов беднеют. Что-​то должно измениться. Что ж, левого крыла больше нет. Вот такое оно, левое крыло. Разве идеология и... не основаны на теории стоимости и ренты, которая раньше была социалистической? Стоимость, цена и рента. Как привести цены в соответствие с реальной стоимостью, чтобы минимизировать расходы на жизнь и ведение бизнеса?

Значит, мы можем использовать экономический профицит для финансирования собственного роста? Все это в прошлом. Таким образом, Китай и другие страны будут пытаться все больше и больше опережать друг друга, используя государство в качестве координатора и движущей силы экономического роста, а западные страны, выступающие за неолиберализм, будут противопоставлять себя государству, смещая экономическое планирование из государственного сектора в финансовый. Таким образом, у нас будет финансиализированный Запад, который будет становиться все более поляризованным и бедным по сравнению с более сбалансированным государственно-​частным сектором в азиатских странах и России, которые все больше и больше объединяются. Основное внимание будет приковано к Китаю, России и Ирану.

На самом деле невозможно предугадать, какими будут остальные члены БРИКС. Идеологии БРИКС пока не существует. Идеологии нет. Как будто весь остальной мир действует спонтанно, без какого-​либо экономического или теоретического обоснования целей нашего развития. Какова цель правительства и, если уж на то пошло, какова цель этой холодной войны? Чего хочет добиться Америка, выиграв войну с Ираном, кроме того, чтобы разделить его на части и в итоге превратить в Сирию? Мы разрушили Сирию, Ирак и Ливию. Неужели мир придет на Ближний Восток и в итоге получит Ливию и Сирию, которыми будут управлять «Аль-​Каида» и Израиль? Или Ближний Восток станет более самодостаточным?

Саудовская Аравия и другие арабские страны сказали: «Ну, Америка обещала нас защитить». Поэтому мы давали Соединенным Штатам все эти кредиты и сохраняли все наши инвестиции в США. Но Соединенные Штаты нас не защитили. Послушайте, Иран подорвал наши возможности по экспорту газа. Они подорвали наш нефтяной мир. Они... они бьют по нам, и, возможно, мы больше не можем полагаться на Соединенные Штаты в Европе. И Европа, судя по всему, заявила, что мы присоединимся к Соединенным Штатам, нападем на Иран и вступим в войну.

Таким образом, существует угроза распространения ядерного оружия. И если Макрону и Мерцу удастся спровоцировать атомное нападение на Москву и Санкт-​Петербург, Россия уже заявила, что нанесет ответный удар по странам, которые произвели эти ракеты, и по Ирану. Мы поняли, что наша борьба идет не с Украиной. Украина — это просто поле боя, арена. Наша борьба идет с Западной Европой, которая действует в интересах США. И если нам действительно будет грозить экзистенциальная угроза в виде атомной бомбы со стороны Европы. Этого не случится. Кажется, Путин сказал, что война продлится один день и Европы больше не будет. Так что, знаете, в этом и заключается суть — в конфронтации. Я думаю, что на этот раз, как и в случае с Ираном, Россия и Китай будут давать отпор, и это приведет к разрастанию конфликта, в то время как на Западе будут происходить поляризация, деиндустриализация и экономический спад.

Робинсон Эрхардт Учитывая, что сегодня мы так много говорили об Иране, возможно, вас удивит, что я с удивлением услышал от вас, что в будущем основное внимание будет уделяться Китаю, России и Ирану. Но Китай и Россия уже давно обсуждаются как важнейшие державы мирового порядка. И я задаюсь вопросом: Иран так важен только потому, что там сейчас идет война, или потому, что он важен для баланса сил на Ближнем Востоке, или из-за его связи с нефтью, или просто потому, что он олицетворяет нечто большее?

Майкл Хадсон Восемьдесят процентов иранского нефтяного экспорта идет в Китай. Конечно, только пять процентов этого экспорта приходится на импорт нефти из Ирана. Но Китай, как и другие страны, зависит от ближневосточной нефти. И он понимает, что борьба на Ближнем Востоке ведется за контроль над нефтью со стороны США с целью лишить Китай нефти из Ирана или других стран ОПЕК. И вот, по-​моему, буквально за последние сутки у берегов Гибралтара был замечен британский танкер, перевозивший российскую нефть. Европа заявила, что не пропустит российские танкеры в Балтийское море, чтобы другие страны не могли импортировать российскую нефть. И все это — попытка надавить на Китай.

Китай пострадает из-за невозможности получить доступ к нефти, которая является движущей силой его промышленности, несмотря на все усилия по созданию альтернатив углеродному топливу. Китай по-​прежнему нуждается в нефти. Поэтому Китаю нужен Иран, и сотрудничество с Ираном — это защита от «Аль-​Каиды» и безумного, жестокого ваххабизма, который используется для чего? Для подготовки террористов в уйгурских регионах. Разве в Сирии и на Украине нет антикитайских группировок, которые пытаются отделить уйгурский регион, провинцию Синьцзян, от Китая? Таким образом, эта борьба на Украине и в Иране напрямую влияет на целостность Китая, потому что цель состоит в том, чтобы с помощью исламского терроризма, американского терроризма, израильского терроризма и украинского терроризма расколоть Россию, Китай и Иран на составные части. Это чисто разрушительная основа американской, европейской и западной политики, которая вынуждает Китай превращать этот конфликт в мировой. Итак, отвечая на ваши вопросы, скажу, что все три вопроса связаны с нефтью. И с армией. Речь идет о более масштабной картине, о том, будет ли у стран экономическая свобода действовать в своих суверенных интересах, или же Америке удастся использовать терроризм, чтобы помешать странам это делать.

Робинсон Эрхардт Что ж, последний вопрос, который я задам вам сегодня: чуть больше года назад мы с вами беседовали с Риком Вулфом. Я много раз обсуждал с ним, цитирую, «Американскую империю» и ее упадок. Мне просто интересно, как, по вашему мнению, будет развиваться «Американская империя»? Наступает ли ее стремительный упадок? Как будут обстоять дела через пять, десять и пятнадцать лет?

Майкл Хадсон Что ж, она уже превратилась в стратегию, противоположную той, что была после Второй мировой войны. Об этом говорилось в стратегии национальной безопасности, принятой в декабре прошлого года. Мы больше не опираемся на международное право и суверенитет государств. Мы утверждаем американское доминирование. Таким образом, эта трансформация свидетельствует о том, что позитивной основы, которая позволила Америке создать империю благодаря своей промышленной и финансовой мощи, больше не существует. Таким образом, можно сказать, что все, что у нас осталось, — это способность Америки сеять хаос в других странах. Это не долгосрочное решение.

В какой-​то момент другие страны скажут: «Мы хотим избежать хаоса. Мы должны действовать самостоятельно, чтобы предотвратить хаос, как это делаем мы, — мы не собираемся воевать с Америкой. Мы не собираемся воевать с Европой. Мы просто разойдемся. Вы идете своим путем, а мы — своим».

Таким образом, вместо того чтобы изолировать Россию, Китай и Иран, Соединенные Штаты в итоге изолируют себя от большинства стран мира. По сути, это все равно что изолировать себя от большей части мира, и тогда все, что у вас останется, — это Западная Европа, которую вы разорили, втянув в холодную войну и санкции против России. А если вы экономически слабеете, то ваша способность финансировать свое военное присутствие в других странах снижается. С передачей их богатств вам покончено. В этом и заключается суть империй. Империи взимают дань. Америка утратила способность взимать дань, разве что угрожая посеять хаос в других странах. А другие страны сейчас пытаются как можно быстрее разорвать связи с Америкой. Вот почему Мерц поехал в Китай. Стармер поехал в Китай. Вот почему европейцы говорят, что, возможно, они ошиблись, поставив не на ту лошадку.

Копия чужих материалов